цветок

Письмо Толкина опубликованное 20 февраля 1938 г. в "Observer".

Как известно – это ответ Дж.Р. на письмо некоего Habit'а напечатанного в воскресной газете от 16-го января. В «The J.R.R. Tolkien Companion and Guide. Vol. 1: Chronology» Хэммонд и Скалл почему-то написали, что ответ это был написан Дж.Р. «между 18-м января и 18 февраля», что довольно странно. В письме к Стэнли Анвину от 4-го марта Толкин описывает это событие и недвусмысленно замечает, что: «I sent this jesting reply with a stamped envelope for transmission to Habit; and also a short and fairly sane reply for publication. Nothing happened for a month, and then I woke up to find my ill-considered joke occupying nearly a column» («Я послал этот шуточный ответ в конверте с маркой для передачи 'Привычке' в [сопровождении] краткого и достаточно здравого ответа для публикации. Ничто не происходило в течении месяца, пока однажды я проснувшись не обнаружил мою необдуманную шутку занимающей почти [целую] колонку.»).
Таким образом, Толкин заявляет, что он послал письмо в "Observer" где-то 20-го января. И учитывая объём и содержание письма – это вполне вероятно.
Может показаться, что это уточнение бессмысленно. Однако, это не так.
С одной стороны этот ответ Толкина задаёт terminus ante quem для 2-й и 3-й рукописей Первой Главы, а также начального наброска Второй Главы; а с другой стороны оно подтверждает указываемый мною разрыв между 3-й рукописью Первой Главы и машинописью (отпечатанной в конце января).
цветок

Anglo-Saxon Verse (радиопередача)

Просматривая «The J.R.R. Tolkien Companion and Guide. Vol. 1: Chronology» я обратил внимание на переписку Толкина с Сальмоном.
Что интересно – она позволяет довольно точно датировать рукописи А1, А2, А3 и А4.
Так в письме от 6-го января Дж.Р. сообщает что работает над хронометражем передачи – из чего следует, что рукопись А3 (9-ть листов) Толкин записал либо в конце этого, либо в начале следующего дня. А над рукописями А1 (5-ть листов) и А2 (8-мь листов) трудился в предшествующие этой дате дни; и, видимо, terminus post quem для них будет 3-е января, когда Сальмон сообщил Толкину, что он зарезервировал студию на репетицию 10-го числа.
Над рукописью же А4 (18-ть листов) Толкин работал между 10-м и 13-м января.
цветок

Рецензия на статью Джоан Брук "Building Middle-earth..."

.
Вот и вышел очередной Палантир №75 (декабрь 2017).
Первое на что я обратил в нём внимание – это на перевод статьи Джоан Брук «Building Middle-earth: an Exploration into the uses of Architecture in the works of J. R. R. Tolkien» ( http://scholar.valpo.edu/cgi/viewcontent.cgi?article=1052&context=journaloftolkienresearch ).
Должен признаться, что я приступил к статье с неким чувством, которое можно описать как – радостное предвкушение. И, быть может поэтому, дочитывая перевод этих двух частей статьи (относящихся к хоббитам, всадникам и гондорцам) я, пожалуй, чрезмерно погрузился в его критику, но связано это лишь с разочарованием от несбывшихся ожиданий. Поэтому читающим эти строки следует учитывать этот момент. Хотя я постараюсь не мелочиться и обсказать свои претензии в общем.
Итак, приступим.
Складывается такое впечатление, что историография – это не самая сильная сторона рассматриваемого автора. Впрочем, для английских авторов это сейчас системная проблема (немногие интересуются и владеют этой дисциплиной). И, сразу оговоримся, то что современный английский автор не знаком с литературой на иных языках – это то что называется «само собой разумеющимся»… Конечно, это явление печальное – особенно на фоне того что ещё несколько поколений назад для современников самого Дж.Р. считалось правилом хорошего тона знать языки и читать на них. Собственно, и сам Дж.Р. является хорошим примером этого правила (см. например его обзоры). Но как объяснить то что Брук не упоминает книгу Тома А. Шиппи «The Road to Middle-Earth»? При том что Шиппи является её прямым предшественником – так в главе «Карты как отправная точка» он как раз рассматривает как пример противопоставления образов всадников и гондорцев через описание/сравнение архитектуры зданий Медусельда и Белой Башни. Меня, например, именно она в своё время побудила заняться исследованием архитектурных мотивов в Средиземье.
Насколько я понимаю, в разделе о хоббитах Брук в целом следует Карлу Кинселлу и сосредотачивается на архитектурных мелочах. Впрочем, сравнение Бэг-Энда с жилищем викторианского джентльмена вполне традиционно и даже тривиально. Это так называемые «врата повседневности» через которые в «Хоббите» Дж.Р. вводил своих читателей во вторичный мир. Позднее Толкин признал эти костыли излишними для сказки, но переделывать сложившийся образ Бэг-Энда не стал. В иллюстрациях к «Хоббиту» и последующих обширных описаниях Шира во «Властелине Колец» Толкин вписал архитектуру хоббитов в антропогенный ландшафт (и это, заметим, порождает очень интересную антитезу между Широм и Лориэном). Этот вневременной образ английской сельской провинции (прекрасно вписавшийся, например, и в «Фермера»). Собственно об этом и замечает первоисточник Брук; в то время как сама она отходит в сторону от идей высказанных Кинселлом об «историческом значении» хоббичьих нор (соотнося их со вполне определёнными классами) и абсолютизирует их значение – увязывая со «скрытной природой хоббитов». Хотя большая часть ширских хоббитов вполне проживала в конце Третьей Эпохи в домах.
Казалось бы, идею о «разнообразии и единстве» архитектуры Средиземья Брук здесь могла бы легко подчеркнуть – увязывая, например, соломенные крыши ширских домов с крышей Медусельда (правда, тогда пришлось бы отказаться от идеи «конской символики» в соломенной крыше), а простые исторические норы хоббитов с «грубенхаузами» др. германцев и через это с жилищами народов населявших Север. Можно было обратить внимание на сквозную линию такой архитектурной детали как фонтан - у Дома Келеборна, Медусельда и Белой Башни. Она могла бы обратить внимание на нефную природу коридора Бэг-Энда и связать её тем самым и с Домом Беора и с Медусельдом и с представительским залом Белой Башни (однако, схожесть в описаниях зала Денетора и зала Теодена автор предпочла не заметить погнавшись за противопоставлением зал/башня), да даже с Родниковым Залом Фангорна!
Вообще, с моей точки зрения автор неверно воспринимает всю архитектуру гондорцев конца Третьей Эпохи. Вроде бы Толкин вполне ясно отметил, что для гондорцев после пресечения династии начались «средние века», античность для них закончилась. То есть Башня Эктелиона, это архитектура Средних веков; это переосмысление прошлого с точки зрения поздних гондорцев. В случае зала Белой Башни архитектор отказался от массивных опор, соединив пространство обхода с венцом капелл воедино, новая конструкция дала возможность избавиться от толстой стены и позволила открыть большие окна впустив в залу свет. И различные решения убранства – выбор шпалер или статуй – вызваны не кажущейся холодностью гондорцев, а световым решением. Скульптура в зале Дэнетора служит тем же целям, что и шпалеры в зале Теодена – они описывает историю Гондора. Необходимо так же заметить, что жилые помещения гондорцев иные; там мы можем встретить и тканное и деревянное – это видно из описания комнаты, в которой в Минас Тирите жили Гендальф и Перегрин.

http://kryukov-a.livejournal.com/13384.html?mode=reply – «Настил пёстроцветный»
https://kryukov-a.livejournal.com/15674.html - «Башня Эктелиона и Золотые Палаты»
https://kryukov-a.livejournal.com/54980.html - «Репрезентация Власти и сакрализация её образа (внутренняя и внешняя)»
https://kryukov-a.livejournal.com/73514.html - «Тронный Зал Белой Башни как Imago Mundi»

P.s. Ну, вот как образец мелочных претензий могу привести постулирование автором того, что - "В толкиноведении давно стало трюизмом, что рохиррим созданы по образу и подобию англосаксов" ("It has been well established in Tolkien studies that the Rohirrim are modelled on the Anglo-Saxons"). Но ведь это просто не так - в толкиновских штудиях разбирают и готические корни рохиррим и то что на них повлиял образ "кочевых" народов нашего мира (например, мадьяр/венгров). В общем образ рохиррим - это контаминация разных образов + творчество самого Дж.Р.
цветок

О производстве книг в Европе (критика) - 2.

Всё-таки эта Таблица №1 ( https://vkc.uu.nl/vkc/seh/research/Lists/Research Desk/Attachments/14/Charting the 'Rise of the West'.pdf ) получилась очень странной для периода раннего Средневековья.
Вот авторы ссылаются, что пользовались при расчёте количества книг изданных в VI, VII и VIII столетиях изданием «Древнейших латинских кодексов — палеографический указатель латинских рукописей до IX века ». осуществлённым под редакцией Элиаса Эйвери Лоуи.
Однако, что мы видим? Для Италии в Табл.1 для соответствующих веков авторы проставляют: 10194, 4478 и 6536. Ну ладно, обратимся к "Codices Latini Antiquiores " и видим, что как раз для Италии наблюдается поступательное развитие книгоиздательской деятельности без каких-либо провалов:


До VIII столетия Италия поставляла книги для всего Христианского мира. А в VIII столетии зарождаются книгоиздательская деятельность в других европейских странах.
Да и вообще, непонятно - чем авторы исследования объясняют ";провал" нарисованный ими для VII столетия? Где они его нашли? У Лоуи?

Складывается впечатление, что авторы исследования нарисовали этот "провал" с помощью коэффициентов, что бы обрисовать влияние "тёмных веков". Но это совсем излишне - их наличие и так видно из CLA.

цветок

О грамотности среди женщин (средневековье)

Уже более 4-х лет назад я набросал здесь заметку - "Женщины и Средневековье" ( https://kryukov-a.livejournal.com/106662.html#comments ). 

Ныне я решил ещё раз обратиться к вопросу о доступе женщин к образованию (а для затронутого периода это во многом — знание книжной латыни). И, да —  это другое время, другая социальная группа... Но всё же.

Приведу небольшой такой список читательниц IX столетия:

один из кельнских епископов выдал из кафедральной библиотеки своей сестре Евангелие; 

в той же библиотеке некая Хильдсвинд брала миссал с лекционарием;

в той же библиотеке супруга Веринбальда брала Книгу Царств;

в Вайсенбурге епископ Анно выдал двум госпожам Лиутгардам по псалтыри;

среди читательниц библиотеки монастыря Санкт-Галлена мы находим супругу Карла Толстого — Рихарду.

цветок

Некоторые общие соображения к 6-му тому HoME.

Где-то с год назад исследуя небольшой частный вопрос – http://kryukov-a.livejournal.com/124417.html – я разобрал синопсис текстологии первой главы «Нового Хоббита».
Напомню, хотя календарно мы рассмотрели почти два месяца (от 17-19-х чисел декабря 1937 г. до 18-го февраля 1938 г.), но непосредственно над текстом зачина сиквела Толкин трудился очень мало времени – наблюдается три быстротечных подхода с значимыми разрывами между ними. Собственно если мы бросим взгляд на дальнейшую работу над сиквелом (т.е. после 18-го февраля и до начала марта), то между созданием машинописи Первой Главы и работой над Второй и Третьей Главами отмечается очередная временная лакуна (более двух недель). Как сказал бы Теодоро:
Увы, приходится сказать,
Что в рассужденьях ваших больше
Бывает светлых промежутков…
(Простите, если я невежлив).
Хотя здесь мы обнаруживаем, что над завершением «вступления» (opening chapters) Толкин трудился куда как более основательно – схемы, размышления, черновики, чистовики и машинописи (хотя от всего этого мало что сохранилось) – и уже, повторюсь, к началу марта он «дописывает Третью Главу». Подчеркнём – на работу над этими двумя главами ушло ориентировочно две недели (скорее всего меньше)! Таким образом, по существу именно в эти последние недели (?) февраля и завязывается работа над будущим LotR, а всё что было до того справедливее характеризовать лишь как пробу пера.
Но дописав «вступление», то есть доведя героев до границ земель хоббитов, Толкин остановился почти на полгода. В письмах отправленных в этот период он ссылается на то что просто не знает о чём можно писать далее – и очевидно лукавит. Когда он в конце августа всё же возьмётся за продолжение – оно будет плотно укоренено в план-схеме набросанной ещё в период работы над «вступлением». По-видимому, у Толкина просто не лежало сердце к данной навязываемой ему работе.
Поразительно что продолжение начинается прямо с того места на котором Толкин остановился полгода назад – как будто и не было никакой паузы! Никаких исправлений, переделок предшествовавшего текста, размышлений с карандашом, планов. Это… ошарашивает.
Итак, снова приступив к работе над текстом Толкин внезапно увлекается, и создаёт за не очень то и большой срок всё то, что Кристофер называет Первой (за исключением «вступления»), Второй и Третьей Фазами. Обратите внимание, календарно этот период – с последних дней августа до конца ноября – не намного длиннее периода когда он работал над «вступлением» (opening chapters), но за это время он довёл своих героев от границ Шира до Ривенделла, т.е. создал то что впоследствии станет Книгой Первой и первыми главами Книги Второй.
И здесь сразу стоит подчеркнуть, для тех кто знаком с «Историей Хоббита», что употребляемый так же и Рэтлиффом термин 'phases' вовсе не тождествен термину употребляемым Кристофером. В Предисловии к шестому тому Кристофер раскрывает, что: «… the writing proceeded in a series of 'waves' or (as I have called them in this book) 'phases'» («… работа [над рукописью LotR] проходила последовательностью 'волн' или (как я назвал их в этой книге) 'фаз'»). То есть 'phase' Кристофера – это последовательное развитие нарратива от завязки истории к точке, когда его отец, по тем или иным причинам, останавливался и возвращался назад к началу, формируя новую последовательность (т.е. 'phase') текста. И, в общем-то, это очень похоже на то как Дж.Р. работал над отдельными Главами, только на более крупном шаге текстологии. Для Рэтлиффа же существенны календарные рамки: выделения стадий, когда Толкин работал над текстом произведения. То есть если бы предположить, что черновики LotR разбирал бы Рэтлифф, то он бы выделил в Первую Фазу работу над первыми тремя Главами; а то что Кристофер разбивает на Первую (без «введения»), Вторую и Третью Фазы Рэтлифф бы свёл в единую Вторую Фазу, а Третья для него бы началась в августе 1939-го.
Свои плюсы и минусы есть и у того и у другого подхода – ни один из них не лучше (впрочем и предложить лучше я тоже не могу). Для Кристофера это лишь удобное с издательской точки зрения членение материалов отца. И должен заметить, что мне это его решение представляется более удачным, нежели его упёртое следование главам изданного LotR'а. Но в то же время то что Кристофер определяет как три 'waves' нельзя не рассматривать как единый протяжённый процесс.
Первая из 'waves' Толкином создаётся на ощупь и в результате текст получается очень несбалансированным: постепенно формируемый главный движитель сюжета (тема Кольца Власти) и отдельные поступки героев (на вроде того как Гендальф подговаривает Бинго устроить шутку на день-рожденственской вечеринке – sic!) становятся, как бы это помягче сказать, весьма необоснованными; да и комические и сатирические элементы текста становятся не соразмерными с драматическими. То есть вот эта Первая Волна – она никак не могла быть окончательным текстом, её необходимо было переработать, причесать (и чем дальше, тем больше). И вот когда Толкин перевалил «за середину» рассказываемой истории (а он тогда так полагал… хе-хе) он всё-таки решил остановится и сделать текст более логичным и соразмерным. Так вот всё то что Кристофер называет Второй Фазой (и что я бы начал с документа озаглавленного Дж.Р. как 'Queries and Alterations') – это есть протяжённый такой черновик в котором Толкин прорабатывал изменения перед созданием «окончательной» чистовой рукописи LotR (которую можно было бы послать в издательство) и которой стало то что Кристофер называет Третьей Фазой.
И вот здесь (вслед за Толкином) мы и остановимся. Где-то в конце ноября – начале декабря 1938-го Дж.Р. вновь оставляет работу над текстом (по очень обоснованным как всегда причинам) и возвращается к нему только в августе следующего года. Но это уже совсем другая история…
цветок

Палантир №№73 и 74.



Итак, вышли очередные 73-й и 74-й номера журнала «Палантир». Помимо традиционного рекламирования своей вещицы хочу обратить внимание на статью Владимира «К проблеме перевода имён собственных во "Властелине Колец"».
Я так понимаю, что автор статьи продолжает работать над вопросом, освещаемым в докладе на крайнем семинаре организованном Толкиновским Обществом и посвящённом памяти Эрандила (Алексея Семёнова) – http://kryukov-a.livejournal.com/123910.html – и мне было очень интересно ознакомиться с развитием темы.
Сразу хочу подчеркнуть то, что уже писал и в помянутой рецензии – я не против перевода имён в принципе и не против их транскрипции / транслитерации: я за то что бы названия и имена сопровождались комментариями. И системный подход предлагаемый Владимиром в статье мне импонирует. Единственно, что, как мне кажется, Владимир несколько плавает в этимологии, что, впрочем, дело поправимое.
Остановимся выборочно на нескольких примерах.
Первый же рассматриваемый пример – имя Treebeard – отобран, на мой взгляд, весьма удачно; и не только чтобы продемонстрировать предлагаемый автором подход к переводу имён.
Так с предпочтительным переводом, к которому приходит Владимир – Древобрад – хочется только согласиться; заметим лишь, что это имя вообще идеально подходит для перевода с английского на русский – несложно подметить сходство размера, семантики и фонетики. А то что, несмотря ни на что, вариантов перевода этого имени так много (Владимир ещё и не все приводит в своей статье) – это уже отдельный разговор («об исправлении русским мальчиком звёздного атласа за одну ночь»).
Однако, оказывается, что и в этом примере есть подводные камни, которые просто не видны под покровом текущей воды. Хотя, возможно, и не всегда нам и нужно знать о них; тем не менее, раз пример так удачен – лучше их всё же обозначить.
Так в чём же здесь проблема? – в черновиках LotR.
Любопытно что, судя по черновикам: «гигант Древобрад» ('Giant Treebeard'), как он появляется в текстах, первоначально никак не был связан с «лесом Фангорн» ('Fangorn Forest'). Вообще-то, вначале Толкин поместил его в «лес Нельдорет» ('the Forest of Neldoreth'), а затем переправил локус его нахождения на некий «лес между [Великой] Рекой и Южными Горами», который впоследствии и получит название «Фангорн». Но имелась ли изначально связь между названием леса и именем героя (однозначно имеющаяся в окончательном тексте) остаётся для нас неуловимым. Лишь в 40-м году в текстах появляется гигант Фангорн живущий в лесу Фангорн. Но в этом первоначальном облике есть характерное отличие от окончательного образа – это не бородатое дерево, а великан с бородой похожей на дерево:
"About 50 feet high with barky skin. Hair and beard rather like twigs. Clothed in dark green like a mail of short shining leaves". ("Около 50-ти футов ростом с корявой кожей. Волосы и борода как ветви. Облачен в тёмно-зелёное, подобное одеянию из мелких блестящих листочков.")
Забавно, что из-за того что наши переводчики стремятся не столько перевести сколько сделать лишь бы так как не у всех у Уманского получился вариант близкий к этому раннему значению имени – Древеснобород.
Удачным антагонизмом первому являет взору пятый пример статьи.
Основное что следует для него указать – что этот топоним не удастся точно перевести на русский. Дело в том, что язык отражает жизнь людей его применяющих – и в этом топониме отразилось различие в культурно-материальной жизни английского и русского народов.
Следует особо подчеркнуть, что the High Hay – это собственно 'a hedge', то есть типичная деталь ландшафта Шира, с которой в тексте LotR'а мы до этого уже неоднократно сталкивались. Причём эти ширские hay / hedge вполне конкретны – это "живые изгороди"; в то время как многочисленные варианты перевода: Заслон, Ограда, Заплот, Загородь, Переплетень, Тын, Городьба – имплицитно подразумевают неживой материал изготовления. Разве что следует из этих вариантов выделить лексему "ограда" как достаточно широкую в своей семантике для нашего перевода. И лишь в переводе Грузберга (под редакцией А. Застырца) мы находим Изгородь. Причём несложно подметить, что насколько перевод Древобрад своим размером, семантикой и фонетикой передавал английский оригинал Treebeard, настолько же топоним Hay далёк от перевода Изгородь / Ограда. Даже перевод "(живая) изгородь" неудовлетворителен; в английской лексеме hay / hedge изначально заложен и способ возведения ограды ("enclosure") – переплетение, и как таковое вполне может изготавливаться и из мёртвого материала (просто это не наш конкретный случай). Собственно когнатом этой лексемы в русском и будет коса (причёска).
Но это всё лирика… а если приглядеться, то окажется что микротопоним hay / hedge и связанный с ним кластер имён имеет системообразующий характер для образа Шира, что я уже и отмечал какое-то время назад – http://kryukov-a.livejournal.com/103393.html ; и проникает в текст LotR из «Хоббита» переплетаясь в последнем корнями с видами Хэма из «Фермера Джайлса», то есть всходя к Семейным рассказам в которые он проник из окружающей оксфордширской сельской безвременной реальности.
То есть, учитывая проблему с адекватным переводом основы наименования, проблемы с переводом эпитета вообще должны были бы уйти в тень. Однако же…
Складывается впечатление, что проблема с основой вообще оказалась вне поля зрения переводчиков; а вот перевод эпитета внезапно оказался камнем преткновения. Ну ладно, можно ещё как-то понять стратегию переводчиков вовсе опускающих эпитет (и, нет, я вовсе не согласен с Владимиром, что этот подход – «сопряжен с чрезмерными потерями»); но вот уже подход, когда переводчик стремясь сохранить аллитерацию в названии отбрасывал родной эпитет и вычленял из основного названия новый эпитет созвучный основе (например, Защитный Заслон или Пограничная Ограда) мягко говоря представляется сомнительным; а вот вариант КМ – Отпорная Городьба – вовсе вводит в ступор (здесь должна быть гифка с Виталием Соломиным произносящим: «но, чёрт возьми, как?», – только заканчиваться она должна фейспалмом).
Сложнее всего понять, почему переводчики не пошли по самому казалось бы очевидному пути – подбору синонима эпитета дабы он был созвучен основе? Казалось бы есть столько вариантов синонимов лексемы «высокая» для Ограды / Изгороди: Главная, Горняя, Господствующая, etc.
И отдельно хотелось бы остановиться на третьем примере – прозвище Gaffer. Помните стишок: «не было гвоздя – подкова пропала»? Вот с чего Владимир взял, что "gaffer" происходит от разговорного «старик»?! Из нарратива следует, что Хэм Гэмджи заслужил своё прозвище как «пожилой крестьянин, пользующийся в округе уважением» (см.: «…the Gaffer was recognized as the leading authority by all in the neighbourhood (including himself)»), что собственно ближе к исходному значению «крёстный отец». То есть всё же более адекватным здесь является перевод «батя» или «папаша». И представляется странным мнение Владимира, что эти варианты не подходят, поскольку: «так называть старого садовника способен только его сын»?! С чего бы это? (На сцену выходит Расторгуев потерянно смотрит в зал и, слава Богу, молча уходит.) Эти слова, как кстати и лексему «дед» могут использовать и люди совсем никак родственно не связанные с теми к кому они обращаются.
цветок

О неистовом Орландо.

Имя Орландо (Orlando) появляется в черновиках LotR очень рано – примерно в первой половине января 1938 года – при работе над 2-й рукописью Первой Главы (историю текстов я анализировал в заметке – http://kryukov-a.livejournal.com/124417.html ), как один из элементов включаемого Толкином в текст театрального мотива («Весь мир – театр. / В нём женщины, мужчины – все актёры.»). Я считаю, что это имя вводилось Толкином как аллюзия на комедию Шекспира «Как вам это понравится» (собственно, это имя одного из героев: юного сына Роланда де Буа).
Герцог:
Вперед, вперед! Пора нам празднества начать,
И кончатся они – в том нет для нас сомнений –
Среди действительных и чистых наслаждений.
(Танцы).
Однако, почти сразу актуализировалась и заложенная в имени связь с Боярдовско-Ариостовским «Орландо». Хотя, собственно, эта связь была вложена уже в шекспировской комедии – Толкину лишь оставалось передать это имя от Эверарда Тука к Мило Бэрроузу (окончательные имена героев LotR), нанизав подряд имена Анжелики и Орландо. Кстати, при этом возникала забавная коллизия – с одной стороны Мило не любил отвечать на письма, а с другой стороны ариостовская поэма по объёму была как «Иллиада», «Одисея» и «Энеида» вместе взятые.
То есть вроде бы проникновение влияния на текст LotR ариостовской поэмы посредством Шекспира сравнительно очевидно. Касательно же имён в LotR от этого влияния остались только следы – например, имя Санчо.
Кстати давайте взглянем на рукописи Первой Главы издали.
Так в первой рукописи Главы благодаря Белладонне появляются такие итальянские имена как Семолина и Карамелла (и, заметим, среди монет хоббитов появляются дукаты). Вскоре после Орландо в тексте появляются имена Мелиссы (Ариосто) и Грисельды (Боккаччо, Чосер). В третьей рукописи мы встречаем: Козимо, Ото (Монтеверди), Фолько (Данте и Боккаччо).
Так что имя Орландо очень хорошо встаёт в этот ренессансно-итальянский строй (ну а так же и в более пространную группу романских имён вводимых Толкином в сиквеле «Хоббита»).
Однако, если копнуть глубже открываются любопытные детали.
Собственно боярдовско-ариостовский «Орландо» – надлежит рассматривать как один из этапов развития итальянской эпической традиции (от устной анонимной – к письменной авторской): они имеют отчётливую связь с кантари (конечно ещё в большей степени это касается пульчевской поэмы «Морганте») и с более пространным европейским контекстом. Кантари разрабатывали в основном сюжеты каролингского и бретонского циклов. И хотя больший упор приходился на первый, мы обратим наше внимание сейчас на второй; так, из бретонского круга романов Боярдо наиболее активно использовал прозаического «Ланселота» – а это, между прочим, и «Смерть Артура» в том числе! Что бы было понятно, на что я намекаю, напомню – что ещё в августе 37-го года Толкин продолжал работу над своей аллитерационной поэмой «The Fall of Arthur», отрывки из которой в начале 40-го он включит как пример аллитерационного стиха в лекцию “The Verse of Sweet’s Anglo-Saxon Reader”. А о влиянии «Падения» на LotR я уже много писал в другом месте. То есть можно сказать что имя Орландо – это один из мостиков соединяющих толкиновскую артуриану (кроме «Падения» сюда входит и статья о Гавейне) с текстом LotR.
И ещё такой момент: имя Орландо в изданный текст LotR не вошло; но заметим – оно ничем не лучше и не хуже таких имён как Перегрин или Палладин. В общем, всё дело в фамилии – среди Туков такое имя могло бы нам встретиться, но ни в коем виде не среди Брендибэков.
цветок

О Саквилль-Бэггинсах

Рэтлифф отмечает, что в последних рукописных главах «Хоббита», законченных Толкином к январю 1933-го, кузенов Бильбо именуют Аллибон Бэггинсами (Allibone Baggins): а знакомая нам фамилия Саквилль-Бэггинс появляется лишь при подготовке рукописи к печати (т.е. в 1936-м). При этом Джон Рэтлифф делает очень любопытное замечание: Аллибон (и Саквилль) вначале это не фамилия, а прозвище произошедшее видимо от топонима. То есть Бильбо принадлежал к ветви рода Бэггинсов проживающих в Бэг-Энде и соответственно его кузен жил в месте носящем название Аллибон. Это очень важное замечание: поскольку оно напрямую связывается с догадкой Тома Шиппи о сатирическом противостоянии «sack vs. bag». Видимо, когда в 36-м Толкин готовил текст к печати и поправил прозвище кузенов, подразумевалось что они как раз и жили в усадьбе носящей название Cul-de-sac. Но что тогда означал топоним Аллибон?
И здесь Джон выдаёт очень слабое с моей точки зрения предположение. Он утверждает что 'Allibone' это вариант имени Alboin появляющемся в рукописи «The Lost Road». И поскольку последнее это лангобардский вариант английского имени Ælfwine (т.е. 'Эльф-друг') здесь Толкин хиазмически обыгрывает характеристику самого Бильбо появляющуюся далее в тексте. И должен заметить, что Толкин правда любил этот риторический инструмент. Если бы не одно но – хотя эти имена внешне и правда схожи, с точки зрения этимологии они совершенно различны и Толкин не мог это не учитывать. Распространённая английская фамилия Allibone происходит от нормандского имени Aubyn, проистекающего от имени Albin («белый»). То есть кузены Бильбо жили в месте с как бы очень английским названием (ср. Альбион), но в то же время и с претензией на французскость. Как подмечает Кори Олсен «Хоббит: Путешествие по книге» Бильбо к концу своего путешествия становится внутренне цельным – он примиряет свои туковскую и бэггинсовскую стороны натуры – так вот имя Аллибон это как гротескная калька такого примирения.
Джон Рэтлифф обращает наше внимание на ещё один любопытный казус: шуточное обыгрывание имени Alboin в «Утраченном пути» как 'All-bone' ('костистый'). Джон приводит его чтобы показать преемственность имён Аллибон и Альбоин – мне же здесь представляется логическая ошибка: Джон указывает на внешнее подобие имён и возможность обыграть их одинаковым образом, но выводит из этого внутреннее же подобие и саркастическую характеристику Аллибоне Бэггинсов как «друзей эльфов». В то время как здесь надо было остановиться только на внешнем подобии – то есть имя Аллибоне действительно можно обыграть как 'All-bone'. Однако, Джон не полностью раскрыл использование этого прозвища в «Пути» – он привёл только одну сторону медали (характеристику человека как костистого: «You look rather bony, boy; but you are not all bone…»). В то время как Толкин вкладывал в это прозвище несколько больше – так Альбоин говорит о себе:
«But you remember, long ago, you said I was not all-bone. Well, I want some mythology, as well. I want myths, not only bones and stones.»
Толкин ссылается здесь на высказывание Джорджа Дейсента (хотя можно здесь заметить и прообраз сада камней и башни из толкиновской притчи):
«Читатель должен удовлетворяться предложенным ему супом и не требовать, чтобы ему показали бычьи кости, из которых этот суп сварен».
то есть в имени Аллибон Бэггинсов действительно заложено ироническое противопоставление – но не о «друзьях эльфов», а о творчестве: Бильбо после возвращения стал рассказчиком и поэтом, но его родственников интересовало не это.
цветок

О казусах ширской ориентации.

В Шире существовала (или должна была существовать, но высказанная догадка проходит по тому же ведомству, в которое попадают предположения современных исследователей текста об "ошибках" скрипторов и том – как должно было бы быть написано правильно) двоякая система ориентирования: так называемая «ближняя» – по странам света и «дальняя» – используемая при передвижениях между «четвертями». Собственно особенности связанные с таковой ориентации Толкину должны были быть известны – исследования Стефана Эйнарссона вышли в 1942 году; однако, объяснение явления появилось лишь в 1957-м и поэтому в LotR они попасть никак не могли…
Так в чём же суть явления?
Как известно фамилия ширских "Толкинов" проживала в северной части Восточного Фартинга на Северных Пустошах в селении Двалинг (см. – http://kryukov-a.livejournal.com/48822.html ).
Для наглядности приведу здесь карту Шира:

Итак, предположим, что представители семейства Двалинг приглашены на празднество в Должий Утес по случаю свадьбы Перегрина Тука и Диамант урождённой Тук. Так вот, интересно обратить внимание на то, какими словами они описывали направление своего движения – в Должий Утес представители фамилии Двалинг отправлялись «на Север», но пришли они туда «с Востока». То есть, соответственно домой они возвращались «на Восток», но шли «с Севера». Хотя как мы можем убедиться по карте, физическое направление движения было почти строго по линии Восток – Запад. Конечно, существуют и другие варианты карты Шира, где это направление не будет столь наглядным. Тогда, давайте взглянем на ситуацию и со стороны Перегина нашего Тука – к родственникам жены он приезжает погостить «на Север», но домой в Тукборо он возвращается «на Запад». Хотя объективно здесь перемещение по линии Юг – Север и от трактовок в разных картах это почти не зависит. Или вот посмотрим на представителей семейства Хорнблауэров – родственников Бильбо – приглашённых им на своё последнее деньрожденственское-пати: они приехали из Лонгботтома «с Юга», но ехали то они в Хоббитон «на Запад». Забавная коллизия – не правда ли?
То есть в «дальней» системе ориентации доминировали социальные координаты пространства и связана с делением Шира на Фартинги.